Неточные совпадения
— Лет десять тому назад был там осужден купец Потапов за принадлежность к
секте какой-то.
А где еще найдете такое разнообразие и обилие
сект, как у нас?
«Идол. Златоглазый идол», — с чувством восхищения подумал он, но это чувство тотчас исчезло, и Самгин пожалел — о себе или о ней? Это было не ясно ему. По мере того как она удалялась, им овладевала смутная тревога. Он редко вспоминал о том, что Марина — член какой-то
секты. Сейчас вспомнить и думать об этом было почему-то особенно неприятно.
Сектант; среди рабочих — две
секты: богословцы и словобожцы.
— Расскажи! — приказал дядя. — Толстовцы —
секта? Я — слышал: устраивают колонии в деревнях.
— Ты «Размышления Якова Тобольского», иначе — Уральца, не читал? Помнишь, — рукопись, которую в Самаре купил. Не читал? Ну — конечно. Возьми, прочитай! Сам-то Уралец размышляет плохо, но он изложил учение Татариновой, — была такая монтанка, основательница
секты купидонов…
— Католики дали Кампанеллу, Менделя, вообще множество ученых, историков, а наши монахи чугунные невежды, даже сносной истории русских
сект не могут написать.
— Нет, — ответил Самгин, оглядываясь, — все вокруг как будто изменилось, потемнело, сдвинулось теснее, а Марина — выросла. Она спрашивала его, точно ученика, что он читал по истории мистических
сект, по истории церкви? Его отрицательные ответы смешили ее.
— Вот, например, англичане: студенты у них не бунтуют, и вообще они — живут без фантазии, не бредят, потому что у них — спорт. Мы на Западе плохое — хватаем, а хорошего — не видим. Для народа нужно чаще устраивать религиозные процессии, крестные хода. Папизм — чем крепок? Именно — этими зрелищами, театральностью. Народ постигает религию глазом, через материальное. Поклонение богу в духе проповедуется тысячу девятьсот лет, но мы видим, что пользы в этом мало, только
секты расплодились.
— Далее: дело по иску родственников купца Потапова, осужденного на поселение за принадлежность к
секте хлыстов. Имущество осужденного конфисковано частично в пользу казны. Право на него моей почтенной доверительницы недостаточно обосновано, но она обещала представить еще один документ. Здесь, мне кажется, доверительница заинтересована не имущественно, а, так сказать, гуманитарно, и, если не ошибаюсь, цель ее — добиться пересмотра дела. Впрочем, вы сами увидите…
— Я
секты не люблю, — пробормотал Диомидов, прощально пожимая руку хозяйки. С Климом он не простился, а Сомовой сердито сказал, не подав руки...
— Хлыстов — попы выдумали, такой
секты нет, — равнодушно сказала Марина и, ласково, сочувственно улыбаясь, спросила Лидию: — Не удалось у тебя сегодня?
— Да. В таких серьезных случаях нужно особенно твердо помнить, что слова имеют коварное свойство искажать мысль. Слово приобретает слишком самостоятельное значение, — ты, вероятно, заметил, что последнее время весьма много говорят и пишут о логосе и даже явилась какая-то
секта словобожцев. Вообще слово завоевало так много места, что филология уже как будто не подчиняется логике, а только фонетике… Например: наши декаденты, Бальмонт, Белый…
— Совершенно необходимо, чтоб революция совпала с религиозной реформацией, — понимаете? Но реформация, конечно, не в сторону рационализма наших южных
сект, — избави боже!
— Не очень показывайтесь. А которого ведут — это Ермаков, он тут — посторонний житель, пасека у него, и рыболов. Он, видите, сектарь, малмонит,
секта такая, чтобы в солдатах не служить.
«Слишком умна для того, чтобы веровать. Но ведь не может же быть какой-то
секты без веры в бога или черта!» — размышлял он.
— А почему
секты еврействующих есть только у нас да у мадьяр?
Глуповский цеховой; у исповеди и святого причастия не бываю, ибо принадлежу к
секте фармазонов и есмь оной
секты лжеиерей.
В ужасе бросились сектаторы [Сектатор (лат.) — последователь, член
секты.] ко всем наружным выходам, забыв даже потушить огни и устранить вещественные доказательства…
Русская народная жизнь с ее мистическими
сектами, и русская литература, и русская мысль, и жуткая судьба русских писателей, и судьба русской интеллигенции, оторвавшейся от почвы и в то же время столь характерно национальной, все, все дает нам право утверждать тот тезис, что Россия — страна бесконечной свободы и духовных далей, страна странников, скитальцев и искателей, страна мятежная и жуткая в своей стихийности, в своем народном дионисизме, не желающем знать формы.
Такова психология
секты, чувствующей себя спасенной и праведной в бесконечном море окружающего зла, тьмы и погибели.
Павел боялся, что христианство может превратиться в анархическую, революционную
секту.
В самой хлыстовской
секте меньше этой непросветимой темы, чем в неоформленных и неконцентрированных стихийных народных переживаниях.
Хлыстовство очень глубокое явление, и оно шире
секты, носящей это наименование.
Марксизм-коммунизм — религиозная
секта, для которой главное совсем не благосостояние рабочих, а исповедание истинной веры.
— Темное дело. Говорят, какой-то скрывавшийся глава
секты душителей.
Ляпины родом крестьяне не то тамбовские, не то саратовские. Старший в юности служил у прасола и гонял гурты в Москву. Как-то в Моршанске, во время одного из своих путешествий, он познакомился со скопцами, и те уговорили его перейти в их
секту, предлагая за это большие деньги.
— Засмеялась: живем, говорит. Так отчего же у вас заведенье такое, что вы неодетая не видите его, точно вы с ним не живете? — Да это, говорит, для того, что зачем же растрепанной показываться? а
секты тут никакой нет. — Так что же такое? говорю. — А для того, говорит, что так-то любви больше, и размолвок нет.
— Данилыч, а ведь я ее спросила про ихнее заведенье. Вы, говорю, не рассердитесь, что я вас спрошу: вы какой веры будете? — Обыкновенно какой, русской, говорит. — А супружник ваш? — Тоже, говорит, русской. — А
секты никакой не изволите содержать? — Никакой, говорит: а вам почему так вздумалось? — Да вот почему, сударыня, барыней ли, барышней ли, не знаю, как вас назвать: вы с муженьком-то живете ли? — засмеялась; живем, говорит.
— А вот что, Петровна: это
секта такая, значит; потому что есть всякие
секты.
Хула на тело связана с метафизической хулой на мир [Тем не менее Плотин остается еще настолько эллином, что отношение к мирозданию некоторых гностических
сект, которое некоторые историки, в числе их Целлер, распространяют и на христианство (см.: Zeller. Die Phil. d. Gr. II, Th.
Является величайшим заблуждением думать (вместе с духоборами, квакерами [Духоборы — христианская
секта в России, выделившаяся в XVIII в. из хлыстов; духоборы считают Иисуса Христа простым человеком, православному культу противопоставляют веру по внутреннему убеждению.
Вот почему, вообще говоря, так трудно определить момент уверования или утраты веры, ибо и действительности уверование всегда и непрерывно вновь совершается, есть единый растянутый во времени акт, и всегда неверие, как темная трясина, подстерегает каждое неверное движение, каждое колебание на пути веры [Отсюда следует, между прочим, в какой иллюзии находятся некоторые протестантские
секты (баптисты, методисты), внушающие последователям своим умеренность в их совершившейся уже спасенности; и насколько мудрее и здесь оказывается православие, которое остерегает от этой уверенности как гибельной иллюзии («прелести»), указывая на необходимость постоянной борьбы с миром, «списания», но не «спасенности».].
Каждая религия, как только она становится не достоянием отдельного человека, ее основателя, но сообщается и другим (а сообщаться она стремится неудержимо), организует особую общину; нет религии, нет даже самой ничтожной
секты, которая бы не организовалась в ecclesia [В Древней Греции ecclesia означала народное собрание; в христианстве — церковь.] или ecclesiola.
Не знаю. В последнее время, то есть после окончания моего курса, она была очень хорошо расположена ко мне; но мой арест, слухи о нашем вольном образе мыслей, об измене православной церкви при вступлении в сен-симонскую «
секту» разгневали ее; она с тех пор меня иначе не называла, как «государственным преступником» или «несчастным сыном брата Ивана». Весь авторитет Сенатора был нужен, чтоб она решилась отпустить NataLie в Крутицы проститься со мной.
В атмосфере салона Мережковских было что-то сверхличное, разлитое в воздухе, какая-то нездоровая магия, которая, вероятно, бывает в сектантской кружковщине, в
сектах не рационалистического и не евангельского типа.
В то время как я посещал Яму, А. Белый писал свой роман «Серебряный голубь», в котором он описывал мистическую народную
секту, родственную хлыстовству.
Секты мистического характера были интереснее
сект характера рационалистического.
Там было огромное разнообразие религиозных направлений — бессмертники (самая интересная из
сект), баптисты и евангелисты разных оттенков, левого толка раскольники, духоборы, скрытые хлысты, толстовцы.
Более всего поражало, что представитель каждой
секты сознавал себя в абсолютной истине, а других в заблуждении и лжи.
Бессмертники, новая
секта мистического типа, которая меня наиболее заинтересовала, распадалась на несколько типов — бессмертников Ветхого Завета, бессмертников Нового Завета и бессмертников Третьего Завета.
Там можно было встретить и представителей разного рода
сект, и одиночек, открывших свой способ спасения мира.
В
секте бессмертников, как и во всех
сектах, была несомненная и важная истина, но взятая в исключительности и оторванности от других сторон истины, от полноты истины.
То же мы видим в народных мистических
сектах, например в хлыстовстве.
Так же в жизни религиозной многие
секты и ереси были уходом из официальной церковности, в которой был тот же гнет, что и в государстве, и духовная жизнь омертвела.
Это было и в жуткой, дионисической
секте хлыстов.
Россия всегда была полна мистико-пророческих
сект.
На этих собраниях, носивших народный стиль уже по замечательному русскому языку, присутствовали представители самых разнообразных
сект.
Элемент правды был в
сектах и ересях в противоположность неправде государственной церковности.
Наибольший интерес представляла мистическая
секта бессмертников, которые утверждали, что верующий во Христа никогда не умрет и что люди умирают только потому, что верят в смерть и не верят в победу Христа над смертью.